murskij

Вопрос к друзьям: Как лучше публиковать? По мере перепечатывания кусками, или же сразу всё, как перепечатаю. Но это займет некоторое время.
Жду ответа, как соловей лета.

Конечно, за это время она могла просто подъехать, но что-то уже слишком мало времени прошло с того момента, как Алексей вошёл во двор.
- Стоп, братва, перекур. Паря, а как звать-то тебя? Давай знакомиться, -грузчик протянул огромную жилистую лапу,- фамилие моё - Дормидонтов, а звать -Василий Феоктистыч, а попросту – Вася.
-Алексей, -он протянул руку и только тут заметил, что она вся перепачкана засохшей краской. ему стало неловко.
-Ага,- удовлетворённо хмыкнул Вася, - художник, значитца. Енто хорошо.
- Пьер, -представился разноголосый.
- И-и-ех, Лёха, дружище, ты его не слухай, Петька он, Петро, - Василий треснул Алексея по плечу,- полезай, браток, в кузов, а мы тебе подавать будем.
Потом они долго тряслись в кузове. Алёша давно уже перестал ориентироваться.
«М-да, кажется я опять влип в историю. И зачем мне понадобилось с ними ехать? Ну, донёс, ну, погрузили. И адью. Так нет же, попёрся. Искатель приключений. А-а, да ты просто причину ищешь, чтобы только не работать... Да гнать таких нужно. Филантроп несчастный. Помогать людям! Ах, ах! «Человек, помоги себе сам»! Теряю время. Правда, пока можно обдумать композицию...»
Алексей начал зябнуть. Подняв воротник видавшей виды куртки и засунув руки поглубже в карманы, он прикрыл глаза. Грузчики, трясясь напротив него, тихо о чём-то беседовали по-французски. «Грамотный грузчик нынче пошёл. Конец ХХ века, всё же. А-а, наверное, студенты ин-яза, - лениво подумал он. Французского он не знал, равно как и никакого другого иностранного языка, а сдав в прошлом году госэкзамен по английскому, забыл его напрочь, а посему в разговор не вмешивался.
Но стоило Алёше закрыть глаза, как дубовые рожи снова начали кривляться и подмигивать.
- Чертовщина какая-то...- вяло проплыла мысль и он провалился в темноту.
Откуда-то издалека и словно сквозь вату донеслось:
- А парнишка-то заснул, притомился небось...
Алексей проснулся от резкого толчка и, как водится, несколько минут не мог сообразить, где он и что с ним. Машина тряслась и подпрыгивала, как Эдик на очередной вечеринке, когда, выдавая свои коронные па, хотел произвести впечатление на малознакомых девушек. Знакомые девушки очень скептически относились к Эдику и его потугам.
Вспомнив о друге, Алексей усмехнулся и немного пришёл в себя. Теперь они ехали по совершенно незнакомым улицам. Откуда-то появился туман, несколько необычный, сиреневый. Соседи, подпрыгивая вместе с грузовичком, сосредоточенно пыхтели папиросками. Василий, заметив, что Алёша проснулся, протянул ему пачку.
«Ну что за жизнь, - подумал Алёша,- не дают начать жить по-новому», - и закурил.
Туман всё сгущался. Алёша уже плохо различал своих спутников. Машину тряхнуло основательно, шкаф вздрогнул, одна из многочисленных дверок отворилась и прямо на колени Лёши плюхнулся увесистый том, Лёша вздрогнул и схватился за книгу, на ощупь она была замшелая. Потянуло погребом. Книга была очень старая с бронзовыми застёжками, в кожаном переплёте. Таких Лёша не видел ни в институтской библиотеке, ни в собрании Марининого отца, хотя там были даже прижизненные издания Пушкина. Разве что – в музее. Осознав это, Лёша немного обалдел. Но тут Василий ловко выдернул у него книгу и запихнул обратно в шкаф, причём последнее он сделал, не открывая дверцы.
«Ну и шкафчик, -подумал Алексей,- что-то здесь не так»... Но додумать до конца не успел, т.к. снова неожиданно провалился в сон.
...Очнулся он от того, что кто-то, кажется, опять Василий, тряс его за плечо, приговаривая:
-Эй, браток, эй, проснись... Лёха, парнишка...Вставай, приехали... Эко умотало тебя,.. Ты уж прости, браток... Вставай.
Кое-как стянув шкаф с кузова, в пути тот почему-то заметно потяжелел, или же это показалось Лёше спросонья, они поволокли шкаф к роскошному подъезду. Место было совершенно незнакомое Лёше, хотя Старый Город он знал хорошо. Стекло дверей матово мерцало.Рамы образовывали причудливо изогнутый орнамент, напоминающий переплетения лиан.
«Русский модерн»,- машинально отметил Алексей, - интересно, а как же я обратно»...
- А высоко нести?- поинтересовался он.
Подъезд был под стать дверям, но толком разглядеть его Алёша не успел, т.к. Петя-Пьер, который уже давно помалкивал, и вообще потерял всякий интерес к жизни вообще и к шкафу в частности, вдруг икнул и растаял в воздухе.
Шкаф брякнулся на ступеньки, немного съехал вниз и застрял в пролёте, перегородив путь.
- Ах, твою так и так...- охнул Вася, ничуть не удивившись, а скорее будучи раздосадован отсутствием рабочей силы, - сколько мороки, мороки-то сколько... Но ты, мил-друг, не печалься, мы его быстренько...
«Ну, влип», - подумалось Лёше, но на этот раз шкаф они потянули без особых трудов. Больше всего ему хотелось сейчас всё бросить и удрать к ребятам, в общагу. «И Леночка сегодня готовит, значит, будет вкусно...». Мучительно засосало под ложечкой, Лёша вспомнил, что ничего не ел со вчерашнего вечера, кофе не в счёт. Леночка, сокурсница, варила замечательный борщ, и в дни её добровольных дежурств на этаже был праздник.

Пронзительное дребезжание звонка потонуло в гулкой пустоте подъезда. Дверь отворилась бесшумно. На пороге стоял сенбернар небывалых размеров. Внимательно оглядев пришедших, он величественно двинулся вглубь тёмного длинного коридора, что-то ворча себе под нос, очень похожее на традиционное: «Ходют тут всякие»...
- В-в-взяли, - натужно выдавил из себя друг Вася, хватаясь за осточертевший уже шкаф. Слегка обалдевший Лёша споткнулся об порог и, очутившись в почти полной темноте коридора, несколько замялся. Но Василий, видимо, хорошо ориентировался в коммунальных лабиринтах квартиры, и в конце-концов, натыкаясь на какие-то углы, забытые корыта, сломанные табуреты и другую рухлядь, надышавшись пылью и облепившись паутиной, ребята выволокли предмет Лёшиных страданий и сожалений на огромнейшую кухню.
Не успели они отдышаться, как в проёме одной из многочисленных дверей, выходящих на кухню, появилось длинноногое соломенноволосое создание.
Лёгкая, прозрачная, из летящей ткани, блуза, гораздо больше предлагала вниманию, нежели скрывала. Казалось, «именно там таилась погибель рода человеческого». Коротенькие штанишки, которые с большой натяжкой можно было принять за шорты, достаточно подчеркивали прелести сего явления. В довершении всего девица была босиком. Но на Лёшу она произвела гораздо меньшее впечатление, нежели сенбернар.

(продолжение следует)