![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
murskijжила у нас в доме соседка. Женщина достаточно странного вида и увлечений. Ну, увлечения у неё были - йога, эзотерика, пришельцы и прочее подобное. У кого не бывает! Вся деревня ее знала, со многими здоровалась. Работала в булочной. Потом мыла посуду в кафе. Но с началом Короны стала Ирми выглядеть все страннее и страннее. Она уже не останавливалась поболтать, хотя прежде это делала весьма охотно, приветливо улыбаясь при этом. При встрече в трамвае или на улице смотрела в другую сторону. Ну на нет и суда нет. Но тут встретила я Ирми с огомными пластиковыми сумками, которые она еле волокла. Спросила: "Как дела"?
- Плохо - ответила она. - Меня выселили из квартиры.
- Как выселили?! – опешила я.
- Они утверждают, что я не платила за квартиру. – А я платила! Все документы я отправила моему папе в Америку.
Тут я напряглась, надо сказать, что Ирми где-то моего возраста, если не старше. И при самом хорошем раскладе папе должно было бы быть не меньше 90.
- Но он наверное, очень пожилой человек?- осторожно спросила я.
- Ich will nicht darüber sprechen.
Хорошо, не хочешь, как хочешь.
- Я не знаю, что мне делать, мне нужен адвокат. Я ночую на вокзале.
Я посоветовала ей пойти в Каритас, благо у нас есть отделение недалеко.
-Да, я сейчас пойду. Это все, что у меня есть,- показала на сумки.
Я была в ужасе. Ирми, которую знал весь район, которая всегда со всеми общалась и даже как-то со мной ходила в полицию, в таком состоянии!
Хотя на ночующую на вокзале она не очень походила. Белейшая футболка, аккуратная одежда. Правда, несколько безумный вид, но такой она выглядела всегда.
Вчера она зашла в магазин, где я работала. Я стояла на кассе и отвлекаться на разговоры не могла. В маленьком помещении книжного магазина не заговорить можно было только специально. Я не знала, что мне делать, и не заговорила. Помочь ей я ничем не могла. Выглядела Ирми значительно хуже. В шортах не по погоде (было прохладно), одна нога обмотана грязными бинтами. Отсутствующий взгляд, полное отсутствие внимания к окружающему. Подошла коллега, к счастью тоже живущая в нашем районе.
- Знаешь ли ты эту даму? -спросила я.
- Да. Она наркоманка. Во время короны подсела на наркотики.
- Мы можем как-то ей помочь?
- Нет. Мы ничем помочь не можем.
Если она ночут на вокзале, значит ею занимается Banhoff- Mission (специальная служба помощи на вокзале).
Почему она не обратилась в социальные службы, когда стало нечем платить за квартиру? Многие немцы просто не знают о существовании организованной помощи и о том, как устроена социальная система. Сесть на получение пособия по безработице считается позором. Если она работала, у нее должна была быть пенсия. Но она могла ее не оформлять из-за неадекватности. Собственно, в этом все и дело. Поехала крыша. Остаться в 70 лет на улице в прямом смысле. В бывшей квартире Ирми уже делают ремонт.
И я ничем помочь не могу. Я честно не знаю, что делать.
- Плохо - ответила она. - Меня выселили из квартиры.
- Как выселили?! – опешила я.
- Они утверждают, что я не платила за квартиру. – А я платила! Все документы я отправила моему папе в Америку.
Тут я напряглась, надо сказать, что Ирми где-то моего возраста, если не старше. И при самом хорошем раскладе папе должно было бы быть не меньше 90.
- Но он наверное, очень пожилой человек?- осторожно спросила я.
- Ich will nicht darüber sprechen.
Хорошо, не хочешь, как хочешь.
- Я не знаю, что мне делать, мне нужен адвокат. Я ночую на вокзале.
Я посоветовала ей пойти в Каритас, благо у нас есть отделение недалеко.
-Да, я сейчас пойду. Это все, что у меня есть,- показала на сумки.
Я была в ужасе. Ирми, которую знал весь район, которая всегда со всеми общалась и даже как-то со мной ходила в полицию, в таком состоянии!
Хотя на ночующую на вокзале она не очень походила. Белейшая футболка, аккуратная одежда. Правда, несколько безумный вид, но такой она выглядела всегда.
Вчера она зашла в магазин, где я работала. Я стояла на кассе и отвлекаться на разговоры не могла. В маленьком помещении книжного магазина не заговорить можно было только специально. Я не знала, что мне делать, и не заговорила. Помочь ей я ничем не могла. Выглядела Ирми значительно хуже. В шортах не по погоде (было прохладно), одна нога обмотана грязными бинтами. Отсутствующий взгляд, полное отсутствие внимания к окружающему. Подошла коллега, к счастью тоже живущая в нашем районе.
- Знаешь ли ты эту даму? -спросила я.
- Да. Она наркоманка. Во время короны подсела на наркотики.
- Мы можем как-то ей помочь?
- Нет. Мы ничем помочь не можем.
Если она ночут на вокзале, значит ею занимается Banhoff- Mission (специальная служба помощи на вокзале).
Почему она не обратилась в социальные службы, когда стало нечем платить за квартиру? Многие немцы просто не знают о существовании организованной помощи и о том, как устроена социальная система. Сесть на получение пособия по безработице считается позором. Если она работала, у нее должна была быть пенсия. Но она могла ее не оформлять из-за неадекватности. Собственно, в этом все и дело. Поехала крыша. Остаться в 70 лет на улице в прямом смысле. В бывшей квартире Ирми уже делают ремонт.
И я ничем помочь не могу. Я честно не знаю, что делать.
