Вспоминая школу
Feb. 11th, 2022 05:36 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
murskijВ начале 1990-х я жила в двух шагах от Крещатика, потому постоянно встречала знакомых, Так я встретила свою бывшую классную руководительницу Дию Ивановну. Из вежливости пригласила её к себе, даже не думая, что она всерьёз воспримет приглашение. Но через несколько дней она позвонила и пришла. Оглядев мою комнату с нелепыми розовыми обоями и старой разваливающейся мебелью (квартира была бабушкиной), Дия потребовала показать работы. На тот момент писала я достаточно редко, в основном делала кукол на продажу. Жили мы вдвоём с сыном и нужно было на эту жизнь как-то заработать. Потому показывать было особенно нечего. К своим кукольным поделкам я относилась весьма скептически, расценивая их лишь как средство заработка.
- Я помогу тебе поступить в Союз! - пафосно заявила Дия.
Я иронично усмехнулась:
- С чем? С куклами?
(Для поступления в Союз художников нужно было предъявлять работы, которых у меня было явно недостаточно).
- А хоть бы и с ними!- запальчиво продолжала наставивать Дия, - без моей протекции ты будешь поступать долго.
Я всячески отнекивалась, пребывая в недоумении. Зачем она ко мне явилась? Чтобы предложить поступить в Союз? Она? Мне?
Дию в школе я не то что не любила, я её боялась. К счастью, она преподавала французский, а я учила английский. Потому на уроках мы с ней не встречались. только на классном часе. Но и этого хватало, чтобы бояться её до дрожи. В шестом классе я подружилась с девочкой по имени Света Гр. Дружили скорее по терроториальному признаку, жили недалеко друг от друга. Как-то Светка накрасилась. Голос Дии звучит в ушах до сих пор:
- А сейчас Света ... - тут была сделана поистине мхатовская пауза,- пойдёт... и СМОЕТ накрашенные ресницы!!!
От ужаса и резкого громкого голоса у меня задрожали руки.
Надо сказать, что Светка была девушкой довольно свободных нравов. В седьмом классе она забеременела и ушла из школы, родив в 14 лет. Больше я её никогда не видела.
Но случай запомнился.
Может быть, Дия хотела искупить своё прежнее отношение ко мне? Например, когда пыталась меня завербовать. Память начисто стерла сведения об этом. Потому опираюсь на рассказ мамы.
Однажды, будучи в пятом классе, я пришла из школы заплаканая. Школа была новой, мне в ней очень нравилось – и вдруг слёзы и истерика. С трудом мама добилась от меня рассказа, что же произошло. Оказалось, что Дия вызвала меня к себе и предложила рассказывать ей, кто что говорит в классе, короче стучать. Я расплакалась и ушла. Мама пошла в школу на следующий же день и сказала: «Моя дочь никогда не будет стучать»!. Мама умела ответить так, что вокруг все начинали трепетать. Дия отстала.
Следующий конфликт произошёл в шестом классе. От нас ушла любимая учительница математики и пришла другая, которая никому не нравилась. Надо сказать, что математика в художественной школе - это театр абсурда, цирк с конями на выезде, дурдом «Ромашка». В общем, называйте, как хотите. Не нужна она была никому и отношение к математике было соответственное. Я решила противостоять новой училке. Написала на листке вырванном из тетради: «Кто хочет прогулять математику, подпишитесь», - и пустила листок по классу. Почему мне пришла в голову именно такая мысль, не знаю до сих пор. Все подписались и дружно ушли с урока. Когда же начался разбор полётов, кто виноват, кто организатор, я встала и скромно сказала: «Это я». На тот момент я была отличницей и примерного поведения. Никто из преподавателей и подумать не мог на меня. Поначалу решили, что я кого-то выгораживаю. Но друзьями в классе я ещё обзавестись не успела. В общем, скандал был мощный, грозило исключение. Но дело как-то замяли. Кроме преступной организации коллективного ухода с урока придраться было не к чему. На педсовете я не была, потому знать, что говорила там Дия, не знаю. Была ли она за меня или против в этой истории, кто теперь скажет?
После восьмого класса у нас была практика на заводе «Ленинская кузница». Там мы делали наброски, эскизы, чтобы потом создать шедевральное полотно на тему социалистического труда. Полотно я создала, куда деваться. Композиция получилась очень красивая: везде огонь, темнота и рабочие с метллическими прутами чего-то там в огне мешают, видимо, полавят детали. Фотографии, увы, нет, и сама работа не сохранилась. Только почему-то мне стали «шить дело». Видите ли рабочие трудятся в аду, везде огонь, а они - как черти. Короче - религиозная пропаганда. Дело снова запахло исключением. Но на защиту встали преподаватели - художники. Год был уже 1975, так что демагоги затыкались легко. Роль Дии в этой ситуации мне тоже не ясна.
Но возможно, своим предложением сделать мне протекцию, она пыталась себя реабилитировать? Заглушить муки совести? Только тогда в 1993 мне это было уже неинтересно, а её потуги смешны.
- Я помогу тебе поступить в Союз! - пафосно заявила Дия.
Я иронично усмехнулась:
- С чем? С куклами?
(Для поступления в Союз художников нужно было предъявлять работы, которых у меня было явно недостаточно).
- А хоть бы и с ними!- запальчиво продолжала наставивать Дия, - без моей протекции ты будешь поступать долго.
Я всячески отнекивалась, пребывая в недоумении. Зачем она ко мне явилась? Чтобы предложить поступить в Союз? Она? Мне?
Дию в школе я не то что не любила, я её боялась. К счастью, она преподавала французский, а я учила английский. Потому на уроках мы с ней не встречались. только на классном часе. Но и этого хватало, чтобы бояться её до дрожи. В шестом классе я подружилась с девочкой по имени Света Гр. Дружили скорее по терроториальному признаку, жили недалеко друг от друга. Как-то Светка накрасилась. Голос Дии звучит в ушах до сих пор:
- А сейчас Света ... - тут была сделана поистине мхатовская пауза,- пойдёт... и СМОЕТ накрашенные ресницы!!!
От ужаса и резкого громкого голоса у меня задрожали руки.
Надо сказать, что Светка была девушкой довольно свободных нравов. В седьмом классе она забеременела и ушла из школы, родив в 14 лет. Больше я её никогда не видела.
Но случай запомнился.
Может быть, Дия хотела искупить своё прежнее отношение ко мне? Например, когда пыталась меня завербовать. Память начисто стерла сведения об этом. Потому опираюсь на рассказ мамы.
Однажды, будучи в пятом классе, я пришла из школы заплаканая. Школа была новой, мне в ней очень нравилось – и вдруг слёзы и истерика. С трудом мама добилась от меня рассказа, что же произошло. Оказалось, что Дия вызвала меня к себе и предложила рассказывать ей, кто что говорит в классе, короче стучать. Я расплакалась и ушла. Мама пошла в школу на следующий же день и сказала: «Моя дочь никогда не будет стучать»!. Мама умела ответить так, что вокруг все начинали трепетать. Дия отстала.
Следующий конфликт произошёл в шестом классе. От нас ушла любимая учительница математики и пришла другая, которая никому не нравилась. Надо сказать, что математика в художественной школе - это театр абсурда, цирк с конями на выезде, дурдом «Ромашка». В общем, называйте, как хотите. Не нужна она была никому и отношение к математике было соответственное. Я решила противостоять новой училке. Написала на листке вырванном из тетради: «Кто хочет прогулять математику, подпишитесь», - и пустила листок по классу. Почему мне пришла в голову именно такая мысль, не знаю до сих пор. Все подписались и дружно ушли с урока. Когда же начался разбор полётов, кто виноват, кто организатор, я встала и скромно сказала: «Это я». На тот момент я была отличницей и примерного поведения. Никто из преподавателей и подумать не мог на меня. Поначалу решили, что я кого-то выгораживаю. Но друзьями в классе я ещё обзавестись не успела. В общем, скандал был мощный, грозило исключение. Но дело как-то замяли. Кроме преступной организации коллективного ухода с урока придраться было не к чему. На педсовете я не была, потому знать, что говорила там Дия, не знаю. Была ли она за меня или против в этой истории, кто теперь скажет?
После восьмого класса у нас была практика на заводе «Ленинская кузница». Там мы делали наброски, эскизы, чтобы потом создать шедевральное полотно на тему социалистического труда. Полотно я создала, куда деваться. Композиция получилась очень красивая: везде огонь, темнота и рабочие с метллическими прутами чего-то там в огне мешают, видимо, полавят детали. Фотографии, увы, нет, и сама работа не сохранилась. Только почему-то мне стали «шить дело». Видите ли рабочие трудятся в аду, везде огонь, а они - как черти. Короче - религиозная пропаганда. Дело снова запахло исключением. Но на защиту встали преподаватели - художники. Год был уже 1975, так что демагоги затыкались легко. Роль Дии в этой ситуации мне тоже не ясна.
Но возможно, своим предложением сделать мне протекцию, она пыталась себя реабилитировать? Заглушить муки совести? Только тогда в 1993 мне это было уже неинтересно, а её потуги смешны.
