murskij

- Hello, boys, - она независимо прислонилась к косяку двери, - How are you?
- Fifty-fifty, - машинально ответил Лёша, но опомнившись, испуганно умолк.
- What is it? Undoubtedly it has breached again. O, my gods, I´m tired of this fuss, - изрекла со вздохом девица и удалилась, шлёпая пятками.
- Хм, ей надоело, а мне, можно подумать, не надоело? Таскаешься, таскаешься тут, как грузчик какой-нибудь...
Алексей вопросительно посмотрел на друга Васю:
- А разве вы не...?
Василий открыл было рот, чтобы ответить, но тут из глубины коридора тихонько выплыла сухонькая седенькая, аккуратно подстриженная старушка в круглых очках и с беломориной в тоненьких пальчиках.
Придерживая папиросу за кончик и пряча её, видимо по давнишней привычке, в кулак, она внимательно оглядела пришельцев.
-Добрый день, молодые люди! Ах, да это Вы, Василий, простите, как по батюшке, запамятовала... Дормидонтыч?
- Феоктистыч, -подсказал Вася, осклабившись.
- Добрейший денечек, Кира Венедиктовна. Вы уж простите нас, опять вот...
Кира Венедиктовна поморщилась:
-А молодой человек в курсе?
- Нет, ещё не успели. Да и у Пьера запас энергии кончился... А я не уполномочен... А тут ещё этот... снова что-то гавкнулось...
Старушка вздрогнула.
- Ну и жаргон у Вас, милейший.
- Изучаем древность, - Василий прищёлкнул каблуками и лихо закрутил пятернёй волосы подобием кока.
- Ну, ровно, шут гороховый, - замахала руками Кира Венедиктовна,- да, что ж это мы тут стоим, давайте ко мне.
Комната, обиталище старушки в круглых очках, была вещественным отражением её хозяйки: очень много старых книг, кружевных салфеточек, свечей, керосиновых ламп, плюшевых игрушек, картинок и фотографий в тёмных рамочках. Огромный чёрный рояль и оранжевый абажур над ним довершали картину.
Остановившись посредине, Алёша неуклюже затоптался на месте и неуверенно обернулся к Василию:
- Ну я пойду? А? Вроде поздно уже...
- Да что ты, друг! Погоди! Спасибо тебе...
Василий бросился жать ему руку, - да тут вот ещё... Ну... такое дело...
Кира Венедиктовна! Ну не уполномочен я!
- Погоди, Василий Феоктистович, видишь, молодой человек устал... Простите, как вас зовут- величают?
- Алексей.
- А по батюшке? Алексей...
- Сергеевич.
- Так вот, Алексей Сергеич, да и Вы, Василий, можно я вас попросту, по старой дружбе?.. Давайте чай пить. Нюся! Нюсечка!
Отказываться было неловко, да и в квартире было тепло. Торопиться, собственно, было некуда, т.к. выбраться из этого места Леша при всем своём желании не мог, поэтому он быстро согласился.
- Нюсечка, деточка, ну где же ты?
Девица явилась неожиданно, но выглядела уже значительно скромнее, успев не только переодеться, но даже и обуться. Глухой черный свитер, джинсы и легко перехваченные лентой волосы несколько сгладили первое впечатление. В руках у неё была книга – близнец выпавшей из шкафа.
_ Нюсенька, детка, неси чашки, варенье и всё, что есть.
- Ничего нет.
- Ну как же, детка, что же ты опять не выходила из дому?
- Выходила- не выходила.. Какая разница... Нету ничего, - Нюсенька была непоколебима. – И вообще, у меня вот...- она потрясла книгой, - А неученье, как известно, тьма.
Старуха обиженно поджала губы.
- Ну, бабусенька, ну возьми хоть биосинтезатор, что всё я да я..
«Поотстал я от техники, да впрочем, никогда силён и не был», - подумалось Лёше. Все его познания в технике сводились к обязанности вкручивания лампочки в коридоре общежития, даже утюг девчонкам, и то починял Эдик. Задумавшись о скоростях технического прогресса, он не заметил, как стол покрылся скатертью, на которой стояли изящные чашески, розетки с вареньем и огромное блюдо с пирогом.