"Шкатулка Бретодо". Продолжение
Feb. 5th, 2015 07:19 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
murskijПредметы, что окружали. Кстати, предыдущий пост, начало, дополнен. Желающие могут взглянуть.
Телефон. Это был не первый телефон, который я помню, а второй. Первый был подвесной, и висел очень высоко (для меня тогда). Несмотря не то, что была коммуналка, телефон находился у нас в комнате. Кроме бабушки, прабабушки и тётки, в этой комнате жили еще мама с папой и я. А вот номер помню до сих пор. Ночью разбудить, назову. Как пароль. Может быть, это и есть пароль. Когда-нибудь он потребуется. (Потому его сейчас не скажу).
вот фрагмент комнаты, в глубине на стенке тот, первый телефон. Покрытый салфеточкой с ришелье, как положено. Для красоты. На фотографии мой дедушка Абрам и прабабушка Мирра. Фото 1960 года.
Но больше я жила у бабушки Любы.
У неё была машинка «Тула». Только цвета она была другого, морской волны. Мне очень нравилось название этого цвета, что-то в нем было очень хорошее: море, солнце. И когда бабушка шила, стук машинки тоже был очень приятен.
а в такой коробке бабушка хранила нитки и иголки. Казалось, что коробка полна тайн и стоит её открыть, как там будут лежать «несметные сокровища». Кстати, именно в такой коробке –шкатулке я и представляла себе сокровища из сказок.
Вазочка. Живет у меня и сегодня. Хотя имя таким вазочкам «легион».
Настольная лампа. Куплена была задолго до моего рождения. Стояла на письменном столе у дедушки, и дедушка по вечерам читал газеты, сидя за столом. Телевизора ещё не было. Под ней же я рисовала. Каждое слово имеет свой зрительный образ. Как сказал как-то мой одноклассник: «Для меня собака – это овчарка». Так вот для меня «настольная лампа» - вот она.
Эта открытка казалась мне волшебной. И сказка про Буратино была любимой. Как Буратино побеждает злого Карабаса-Барабаса, это ведь самое главное, чтобы добро победило. И ещё там был театр. А театр для меня всегда был особым миром. Потому и не нравился мне фильм, что куда-то там герои в конце улетали, в какую-то страну, где всем хорошо. Враньё! Нет такой страны. Вот театр-это да!
Картинка из «Торгового словаря». Такой буфет стоял на Рогнединской. Строго говоря, он появился лишь в году 1965-66. До этого был резной модерн. Чёрный высокий. Его отдали на киностудию, потому что бабушке захотелось сменить обстановку. Он мне очень не нравился. Но так случилось, что и я жила с этим буфетом. А когда мы покидали Киев в 1998 году, его разобрали, и между стенкой и крышкой нашли старинную двузубую позолоченную вилочку, попавшую туда неведомыми путями. Это был прощальный подарок нашего буфета.
Радио. Служило верой и правдой до последних дней. Правда начинка в нем была другая. Папа был прекрасный радиомеханик, и собрал новый приемник в старом корпусе.
И чайник такой был у всех. В школе я его даже как-то рисовала. Потемневший и со сколотой местами эмалью, он жил еще у меня какое-то время.
Да простят меня автор этого натюрморта, которого я не помню и levkonoe, у которой я позаимствовала эту картинку. Но на ней – культовые предметы начала 80-х. Такой сервиз мне подарили на свадьбу в 1981 году. До отъезда дожила только одна чашечка, что служила мне для утреннего кофе. А вот джезва (она же турка) живет до сих пор, преодолев со мной расстояния и города. В ней я до сих пор варю утром кофе.
Пишущая машинка «Мерседес» прослужила вплоть до появления компьютеров. Это был подарок моей тетушки Фани на мое 30-летие. Самый роскошный подарок, какой я когда-либо получала. Публиковаться я уже начала, а вот машинки своей не было. Мерседес есть Мерседес в любом воплощении. Машинка была невероятно удобной, да еще и с украинским шрифтом. Хотя и тяжелая.
Ну и к финалу – котики.
Набор таких фотографий жил у меня тоже очень и очень долго. Животных у меня в детстве, да и в юности, не было. Объяснить, почему мне нравились эти открытки, я не берусь до сих пор. Может быть, потому что большая часть жизни протекала в воображении, была придумана. Как сказали бы сегодня, была виртуальной.
Телефон. Это был не первый телефон, который я помню, а второй. Первый был подвесной, и висел очень высоко (для меня тогда). Несмотря не то, что была коммуналка, телефон находился у нас в комнате. Кроме бабушки, прабабушки и тётки, в этой комнате жили еще мама с папой и я. А вот номер помню до сих пор. Ночью разбудить, назову. Как пароль. Может быть, это и есть пароль. Когда-нибудь он потребуется. (Потому его сейчас не скажу).
вот фрагмент комнаты, в глубине на стенке тот, первый телефон. Покрытый салфеточкой с ришелье, как положено. Для красоты. На фотографии мой дедушка Абрам и прабабушка Мирра. Фото 1960 года.
Но больше я жила у бабушки Любы.
У неё была машинка «Тула». Только цвета она была другого, морской волны. Мне очень нравилось название этого цвета, что-то в нем было очень хорошее: море, солнце. И когда бабушка шила, стук машинки тоже был очень приятен.
а в такой коробке бабушка хранила нитки и иголки. Казалось, что коробка полна тайн и стоит её открыть, как там будут лежать «несметные сокровища». Кстати, именно в такой коробке –шкатулке я и представляла себе сокровища из сказок.
Вазочка. Живет у меня и сегодня. Хотя имя таким вазочкам «легион».
Настольная лампа. Куплена была задолго до моего рождения. Стояла на письменном столе у дедушки, и дедушка по вечерам читал газеты, сидя за столом. Телевизора ещё не было. Под ней же я рисовала. Каждое слово имеет свой зрительный образ. Как сказал как-то мой одноклассник: «Для меня собака – это овчарка». Так вот для меня «настольная лампа» - вот она.
Эта открытка казалась мне волшебной. И сказка про Буратино была любимой. Как Буратино побеждает злого Карабаса-Барабаса, это ведь самое главное, чтобы добро победило. И ещё там был театр. А театр для меня всегда был особым миром. Потому и не нравился мне фильм, что куда-то там герои в конце улетали, в какую-то страну, где всем хорошо. Враньё! Нет такой страны. Вот театр-это да!
Картинка из «Торгового словаря». Такой буфет стоял на Рогнединской. Строго говоря, он появился лишь в году 1965-66. До этого был резной модерн. Чёрный высокий. Его отдали на киностудию, потому что бабушке захотелось сменить обстановку. Он мне очень не нравился. Но так случилось, что и я жила с этим буфетом. А когда мы покидали Киев в 1998 году, его разобрали, и между стенкой и крышкой нашли старинную двузубую позолоченную вилочку, попавшую туда неведомыми путями. Это был прощальный подарок нашего буфета.
Радио. Служило верой и правдой до последних дней. Правда начинка в нем была другая. Папа был прекрасный радиомеханик, и собрал новый приемник в старом корпусе.
И чайник такой был у всех. В школе я его даже как-то рисовала. Потемневший и со сколотой местами эмалью, он жил еще у меня какое-то время.
Да простят меня автор этого натюрморта, которого я не помню и levkonoe, у которой я позаимствовала эту картинку. Но на ней – культовые предметы начала 80-х. Такой сервиз мне подарили на свадьбу в 1981 году. До отъезда дожила только одна чашечка, что служила мне для утреннего кофе. А вот джезва (она же турка) живет до сих пор, преодолев со мной расстояния и города. В ней я до сих пор варю утром кофе.
Пишущая машинка «Мерседес» прослужила вплоть до появления компьютеров. Это был подарок моей тетушки Фани на мое 30-летие. Самый роскошный подарок, какой я когда-либо получала. Публиковаться я уже начала, а вот машинки своей не было. Мерседес есть Мерседес в любом воплощении. Машинка была невероятно удобной, да еще и с украинским шрифтом. Хотя и тяжелая.
Ну и к финалу – котики.
Набор таких фотографий жил у меня тоже очень и очень долго. Животных у меня в детстве, да и в юности, не было. Объяснить, почему мне нравились эти открытки, я не берусь до сих пор. Может быть, потому что большая часть жизни протекала в воображении, была придумана. Как сказали бы сегодня, была виртуальной.
